Нарушение Россией статьи 3 Конвенции в связи с безосновательным содержанием под стражей задержанных в ходе разгона митинга на Болотной Площади

17 сентября 2015 года Европейский суд по правам человека вынес решение по делу “Ковязин и другие против России” (Kovyazin and Others v. Russia), №№ 13008/13, 60882/12 and 53390/13, признав нарушение статьи  5 §§ 3 и 4 Конвенции и присудил в счет возмещения нематериального вреда одному заявителю 3 000 евро и другим по 2 000 евро каждому. Представители заявителей в Суде – г-н Д.В. Аграновский, адвокат, практикующий в Электростали, а также г-н Ф.Т. Муртазин и г-н М.Т. Рачковский, адвокаты, практикующие в Москве.

Текст решения (англ.)
Перевод решения (рус.)

Факты

6 мая 2012 года в центре Москвы прошла публичная демонстрация «Марш Миллионов» в знак протеста против фальсификации президентских выборов. Городские власти одобрили проведение мероприятия в формате марша с последующим митингом на Болотной площади, который должен был завершиться в 19:30. Когда демонстранты прибыли на Болотную площадь, между полицией и демонстрантами произошли многочисленные столкновения. В 17:30 полиция объявила о досрочном завершении митинга и начала разгонять участников. Очистка площади от протестующих заняла около двух часов.

В тот же день Московское городское управление Следственного комитета Российской Федерации возбудило уголовное дело в отношении массовых беспорядков и насильственных действий против полиции (статьи 212 § 2 и 318 § 1 Уголовного кодекса). 18 мая 2012 года материалы дела были переданы в главное управление Следственного комитета для дальнейшего расследования. 28 мая 2012 года также было возбуждено уголовное дело в отношении организации массовых беспорядков (статья 212 § 1 Уголовного кодекса). В тот же день оба уголовных дела были объединены.
Все заявители принимали участие в демонстрации 6 мая 2012 года на Болотной площади. В дни, указанные ниже, они были арестованы и обвинены в участии в массовых беспорядках; второму и третьему заявителям также было предъявлено обвинение в совершении насильственных действий в отношении сотрудников полиции. Они были задержаны и предстали перед судом в связи с этими обвинениями. Второй и третий заявители были осуждены, а г-н Ковязин был освобожден от ответственности в соответствии с Законом об амнистии.
Жалобы, которые должны быть рассмотрены в настоящем деле, касаются различных аспектов предварительного содержания заявителей под стражей.

Оценка и решение Суда

Суд считает, что на поздних этапах разбирательства, когда требуются более серьезные основания для продления содержания под стражей, суды повторили первоначальные причины для досудебного содержания заявителей под стражей, не приняв во внимание меняющиеся обстоятельства, такие как завершение уголовного дела и то, что заявители уже провели достаточно времени в заключении. Наоборот, когда материалы уголовных дел заявителей были направлены в суд, он продлил их содержание под стражей, приняв коллективные постановления о содержании под стражей от 6 июня 2013 года, 19 ноября 2013 года (в отношении первого и второго заявителей) и 14 апреля 2014 года (в отношении третьего заявителя), не рассмотрев надлежащим образом индивидуальные обстоятельства каждого заявителя. Суд ранее признал эту практику несовместимой с гарантиями, закрепленными в статье 5 § 3 Конвенции, поскольку она позволяет дальнейшее содержание под стражей группы лиц без оценки конкретных обстоятельств или соблюдения требований «разумного срока» в отношении каждого отдельного члена группы (см. Shcheglyuk v. Russia, no. 7649/02, § 45, 14 December 2006; Korchuganova v. Russia, no. 75039/01, § 76, 8 June 2006; и Dolgova, упомянутое выше, § 49).

Принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы, Суд считает, что Правительство не представило никаких фактов или аргументов, способных убедить его прийти к иному выводу в настоящем деле. Действительно, национальные суды главным образом основывали свои выводы о наличии риска побега, рецидива или вмешательства в разбирательство на тяжести обвинений против заявителей. Не изучив конкретные факты, возможно являющиеся причиной существования таких рисков, не рассмотрев альтернативные меры пресечения, и опираясь, в основном, на тяжесть обвинений, суды продлевали срок содержания заявителей под стражей на основаниях, которые не могут считаться соответствующими и достаточными для того, чтобы оправдать продолжительность содержания под стражей; и эти упущения только усугублялись в ходе разбирательства. В этих обстоятельствах, нет никакой необходимости рассматривать вопрос, было ли разбирательство проведено с «должным усердием».

Таким образом, была нарушена статья 5 § 3 Конвенции в отношении каждого из заявителей.

Суд повторяет, что статья 5 § 4, гарантируя арестованным и задержанным лицам право требовать судебного рассмотрения законности их содержания под стражей, также предусматривает их право, после возбуждения такого разбирательства, на безотлагательное судебное решение в отношении законности содержания под стражей и его прекращение, если оно будет признано незаконным. Хотя Договаривающиеся государства не обязаны создавать второй уровень юрисдикции для рассмотрения законности содержания под стражей, в государствах, где такая система существует, задержанным, в принципе, должны быть обеспечены такие же гарантии права подавать апелляцию, что и в судах первой инстанции (см. Navarra v. France, 23 November 1993, § 28, Series A no. 273-B, и Toth v. Austria, 12 December 1991, § 84, Series A no. 224). Требование «незамедлительного» принятия решения, бесспорно, является одной из таких гарантий, и статья 5 § 4, касающаяся вопросов свободы, требует особой оперативности (см. Hutchison Reid v. the United Kingdom, no. 50272/99, § 79, ECHR 2003-IV). В этом контексте Суд также отмечает, что существует особая необходимость в быстром принятии решения при рассмотрении законности содержания под стражей в случаях, когда судебное разбирательство еще не завершено, потому что обвиняемый должен в полной мере пользоваться принципом презумпции невиновности (см. Ilowiecki v. Poland, no. 27504/95, § 76, 4 October 2001).

Суд отмечает, что жалоба против постановления о содержании под стражей от 14 июня 2012 года была подана 18 июня 2012 года и рассмотрена 11 июля 2012 года. Жалоба против постановления о продлении содержании под стражей от 9 августа 2012 года была подана 10 августа 2012 года и рассмотрена 10 сентября 2012 года. Соответственно апелляционному суду потребовалось двадцать три дня, чтобы рассмотреть жалобу заявителя против первоначального постановления о содержании под стражей, и тридцать дней, чтобы рассмотреть его жалобу на первое постановление о продлении содержания под стражей. Ничто не свидетельствует о том, что задержки в рассмотрении жалоб против постановлений о содержании под стражей были связаны с заявителем. Суд не считает, что, откладывая на столь продолжительный срок рассмотрение такого срочного вопроса, как вопрос о праве на свободу, национальные суды действовали добросовестно. Суд считает, что эти периоды не могут считаться совместимыми с требованием «безотлагательности», предусмотренным статьей 5 § 4 Конвенции, особенно с учетом того, что всю ответственность за эту задержку несут власти (см., например, Mamedova v. Russia, no. 7064/05, § 96, 1 June 2006; Khudoyorov, упомянутое выше, §§ 198 и 203; и Rehbock v. Slovenia, no. 29462/95, §§ 85-86, ECHR 2000-XII, где надзорное производство, которое длилось двадцать три дня, было признано не «безотлагательным»).

Следовательно, была нарушена статья 5 § 4 Конвенция в отношении второго заявителя.

Текст решения (англ.)
Перевод решения (рус.)