Скипани и другие против Италии: необоснованный отказ суда

Дата: 21.07.2015
Країна: Италия
Судовий орган: Европейский суд по правам человека
Номер справи: 38369/09
Коротко: Нарушение статьи 6 § 1 Конвенции: право на справедливый суд

© Перевод Украинского Хельсинского союза по правам человека

Официальное цитирование –  Schipani and Others v. Italy, no. 38369/09, § …, 21 July 2015

Официальный текст (фр.)

 

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО СКИПАНИ И ДРУГИЕ ПРОТИВ ИТАЛИИ

(Заявление № 38369/09)

РЕШЕНИЕ

СТРАСБУРГ

21 июля 2015 года

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ

21/10/2015

Это решение стало окончательным в соответствии с условиями, изложенными в статье 44 § 2 Конвенции. Оно может быть отредактировано.

По делу Скипани и другие против Италии,

Европейский суд по правам человека (Четвертая Секция), заседая палатой в составе:

Päivi Hirvelä, Председателя,
Guido Raimondi,
George Nicolaou,
Ledi Bianku,
Paul Mahoney,
Krzysztof Wojtyczek,
Yonko Grozev, судей,
и Françoise Elens-Passos, Секретаря Секции,

Рассмотрев дело в закрытом заседании 30 июня 2015 года,

Провозглашают следующее решение, принятое в этот день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Данное дело основано на заявлении (№ 38369/09) против Итальянской Республики, поданном в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») пятнадцатью гражданами (далее – «заявители»), 6 июля 2009 года.

2.  Заявителей представляла г-жа М. Джунгато, адвокат, практикующий в г. Козенца. Правительство Италии (далее – «Правительство») представлял его уполномоченный по вопросам Европейского суда по правам человека, г-жа Е. Спатафора, и ее помощник г-н Г. М. Пеллигрини.

3.  Заявители утверждают, что инициированное ими гражданское судебное разбирательство не было справедливым и, что они стали жертвами дискриминационного обращения и вмешательства в их право на уважение их собственности.

4.  16 апреля 2014 года, жалоба была направлена Правительству. 

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Список заявителей приведен в приложении.

6. Заявители являются врачами, поступившими на курсы специализации до начала 1991-1992 учебного года.

7. 20 июля 1996 года заявители подали в суд г. Рима иск к Председателю Совета Министров о получении компенсации за вред, якобы нанесенный им инертностью итальянского государства по внедрению в национальное законодательство двух директив Сообщества № 363 от 16 июня 1975 года и № 82 от 26 января 1976 года.  

8.  Заявители утверждали, что, в соответствии с положениями этих директив, врачи имеют право на получение заработной платы в период повышения своей квалификации и, что Государства-члены ЕС обязаны включить принципы, изложенные в данных директивах, в их правовые системы до 31 декабря 1982 года. Они утверждали, что Италия выполнила это обязательство только 8 августа 1991 года, издав законодательный декрет № 257. По мнению заявителей, этим декретом предусматривалось, что, начиная с 1991-1992 учебного года, каждый врач, поступивший на курсы специализации, имел право на получение стипендии, размер которой в 1991 году составлял 21 500 000 итальянских лир (ITL – около 11 103 евро) и, что диплом об окончании этих курсов давал право на получение баллов при участии в конкурсах для врачей.  

9. По мнению заявителей, задержка в имплементации во внутреннее законодательство принципов, предусмотренных упомянутыми директивами, лишало заявителей вплоть до 1991 года прав, признанных директивами Сообщества. В связи с этим, они требовали выплатить каждому по 21 500 000 итальянских лир за каждый год обучения до 1991 года, с добавлением суммы, размер которой устанавливался по справедливости, за возмещение ущерба, причиненного вследствие не начисления им баллов при участии в конкурсах для врачей.   

10. Решением от 21 февраля 2000 года, полученным судебной канцелярией 1-го марта 2000 года, суд г. Рима отклонил иск заявителей.  

11. Суд г. Рима отметил, что Суд Европейских Сообществ 1 (СЕС) считает, что Государство обязано возмещать ущерб, причиненный лицам, в следствии несоблюдения обязательств сообществ, в число которых входило и обязательство имплементировать во внутреннее законодательство директивы Сообщества. 

12. Также, по мнению суда г. Рима, СЕС (решение от 25 февраля 1999 года, дело С-131/97, Carbonari) отметил, что директива № 363 от 16 июня 1975 года была достаточно ясной в ее части, которой устанавливалось право врачей, поступивших на курсы специализации, на получение заработной платы. Государство, в свою очередь, имело полную свободу действий в определении размера этой заработной платы, в определении органа, ответственного за ее выдачу и в установлении условий для ее получения (в особенности в отношении форм обучения). Таким образом, заявители не имели полного и абсолютного права (diritto soggettivo), а имели лишь законный интерес (interesse legittimo), то есть отдельный статус, который непрямо охраняется настолько, насколько он согласуется с общественным интересом (см., например, Centro Europa 7 S.r.l. et Di Stefano c. Italie [БП], № 38433/09, § 25, CEDH 2012). Для суда г. Рима этого утверждения было недостаточно для того, чтобы отклонить иск заявителей, так как Кассационный суд отныне считал, что законный интерес может послужить причиной для выплаты компенсации (см., в частности, решение Объединенных Секций № 500 от 1999 года).

13. Также, по мнению суда г. Рима, задержка в имплементации директив представляла собой «явное и серьезное» нарушение государственных обязательств; плюс ко всему, по мнению суда, ни одно переходное положение не регулировало ситуацию относительно тех врачей, которые поступили на курсы специализации до 31 декабря 1983 года. Законодательный декрет № 257 от 1991 года начал применятся только с начала 1991-1992 учебного года. Суд г. Рима счел, что утверждаемый заявителями ущерб был причинен в результате поведения Государства и, что он должен быть компенсирован.

14. Однако, суд г. Рима отметил, что для получения компенсации, заявителям было необходимо доказать, что курсы специализации, на которых они обучались, удовлетворяли требования, предусмотренные правом Сообщества и, что при участии в конкурсах для врачей полученные дипломы не были учтены в соответствии последним. Суд г. Рима подытожил, что в настоящем деле такие доказательства не были предоставлены, соответственно иск заявителей должен был быть отклонен.

15. Заявители обжаловали это решение в апелляционной инстанции, утверждая, главным образом, что они не должны были доказывать существование такого ущерба, по причине того, что это было автоматическим и необходимым следствием, небрежного в их глазах, поведения Государства (damnum in re ipsa).

16. Решением от 18 сентября 2003 года, полученным судебной канцелярией 6 октября 2003 года, апелляционный суд г. Рима отклонил апелляционную жалобу заявителей.  

17. Апелляционный суд отметил, что вопрос немедленного применения директив Сообщества в рамках национальной правовой системы являлся предметом противоречий в прецедентном праве. Суд отмечает, что в недавно принятых решениях (№4915 от 1-го апреля 2003 года и №7630 от 16 мая 2003 года) Третья секция кассационного суда пришла к противоположным выводам по этому вопросу. По мнению апелляционного суда, упомянутые заявителями директивы не могли быть немедленно применены, так как в них говорилось о «соответствующем вознаграждении», однако при этом не устанавливался размер такого вознаграждения. Также, по мнению апелляционного суда, нельзя было сказать, что размер вознаграждения приравнивался к сумме, указанной в законодательном декрете № 257 от 1991 года, не имеющем обратной силы. Апелляционный суд счел, что такая интерпретация соответствовала практике, установленной кассационным судом в аналогичных делах (см. решение № 9842 от 2002 года). Апелляционный суд пришел к выводу, что в отсутствие дальнейшего разъяснения права Сообщества, ни на одно государство не может быть возложена ответственность за задержку в имплементации настоящих директив.     

18.  В дополнение, апелляционный суд уточнил, что заявители не предоставили документов, подтверждающих длительность и интенсивность курсов специализации, на которых они обучались.

19. Заявители обжаловали это решение в кассационном порядке. Они отмечали, что не требовали выплаты компенсации, предусмотренной директивами Сообщества, а ссылались на бездействия Государства относительно имплементации этих директив в национальное законодательство. В данных обстоятельствах, по мнению заявителей, вопрос подлежала ли немедленному применению в Италии или нет директива № 363 от 16 июня 1975 года не имел значения. По мнению заявителей, в аналогичном деле, касающемся врача, у которого не было возможности посещать курсы специализации и получать соответствующую компенсацию, кассационный суд признал наличие ответственности Государства (упомянутое решение третьей секции № 7630 от 16 мая 2003 года).

20. Заявители также утверждали, что в соответствии с СЕС, Государство обязано было возмещать лицам ущерб в случаях: а) если директива, даже не подлежащая немедленному применению в национальном законодательстве, наделяла их определенными правами; b) когда эти права могли быть определены в соответствии с положениями директивы; и с) когда существовала причинная связь между нарушением Государством своих обязательств и ущербом, причиненным лицам. Однако, по мнению заявителей, апелляционный суд не обосновал свое решение наличием или отсутствием этих элементов.

21. На аргумент апелляционного суда о том, что заявители не предоставили документов, доказывающих длительность и интенсивность курсов специализации, на которых они обучались, заявители ответили, что, в соответствии с упомянутым решением № 7630 от 2003 года, пассивность Государства помешала врачам предоставить такие доказательства.  

22. Вместе с тем, заявители утверждали, что в (упомянутом) решении Carbonari, СЕС признал, что лица, пострадавшие в связи с задержкой в имплементации упомянутых директив, имели право на возмещение ущерба. Речь идет о мерах, помещающих эти лица, насколько это возможно, в ситуацию, в которой они бы находились, если бы не было нарушено право Сообщества. Заявители отмечали, что, следовательно, единственным доказательством, которое они могли предоставить, являлось только то, что они обучались на курсах специализации в период с 1982 по 1991 года. В результате, ущерб, причиненный заявителям, имел характер in re ipsa. Сам СЕС (решение от 3 октября 2000 года, дело C-371/97, Gozza) указал, что врачи, принятые в специализированные учреждения до 1991-1992 учебного года, обучались в соответствии с положениями права Сообщества. 

23. В свете этих аргументов, заявители просили кассационный суд принять их жалобу. В качестве альтернативы, они также просили кассационный суд направить данный вопрос на рассмотрение СЕС для того, чтобы определить: а) может ли неспособность итальянского Государства применить директивы № 363 от 16 июня 1975 года и № 82 от 26 января 1976 года в установленный срок, рассматриваться как явное и серьезное нарушение права Сообщества, ведущее к обязательству Государства возместить ущерб, причиненный потерпевшим; b) могут ли условия, предусмотренные законодательным декретом № 257 от 1991 года, усложнить или сделать невозможным, получение такой компенсации.

24. Решением от 14 ноября 2008 года, полученным судебной канцелярией 9 января 2009 года, находя, что апелляционный суд привел правильную и логическую аргументацию по всем спорным вопросам, кассационный суд отклонил жалобу заявителей.

25. Кассационный суд вновь сослался на аргументы апелляционного суда, в соответствии с которым директивы № 363 от 16 июня 1975 года и № 82 от 26 января 1976 года не подлежали немедленному применению в Италии, так как они не устанавливали размера «соответствующего вознаграждения». Далее кассационный суд отметил, что задержка в имплементации директив привела, в соответствии с устоявшейся практикой СЕС, к праву на возмещение лицам причиненного ущерба. Таким ущербом являлась потеря шанса воспользоваться преимуществами, предусмотренными упомянутыми директивами (см., в частности, решение кассационного суда, № 3283 от 12 февраля 2008 года и № 6427 от 11 марта 2008 года).

26. Кассационный суд отметил, что в жалобе, поданной в апелляционной суд,  заявители не просили о возмещении такого ущерба, однако они утверждали, что ущерб, причиненный оспариваемой задержкой в имплементации, имел характер in re ipsa и, что законодательный декрет № 257 от 1991 года создавал дискриминационные условия между врачами, которые обучались на курсах специализации до его вступления в силу и теми, кто обучался на таких курсах уже после его вступления в силу. Кассационный суд счел, что апелляционный суд обосновал свое решение по этим вопросам. Кассационный суд признал, что аргументов апелляционного суда было бы недостаточно, если бы в жалобе шла речь о потере шанса воспользоваться упомянутыми привилегиями, однако жалоба заявителей, направленная в апелляционный суд, не относилась к такому случаю.

27. Решение кассационного суда не содержало ни одной ссылки на вопрос, который заявители поднимали в качестве альтернативы.  

28. 19 января 2009 года, секретариат кассационного суда уведомил представителя заявителей о том, что обоснование решения от 14 ноября 2008 доступно и с ним можно ознакомиться.  

 II.  СООТВЕТСВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ И ЕВРОПЕЙСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

А.  Положения относительно возмещения ущерба, причиненного осуществлением судебных функций

29. Статья 2 закона № 117 от 13 апреля 1998 года, касающаяся возмещения ущерба, причиненного при осуществлении судебных функций и гражданской ответственности судей, в редакции, действующей на момент событий в деле, гласит:

«1. Каждый, кому мог быть нанесен несправедливый ущерб в результате поведения, действия или судебного действия, осуществленного судьей, виновным в умысле или в серьезном проступке при исполнении своих обязанностей, или в результате отказа в правосудии, может возбуждать дело против Государства, чтобы возместить нанесенный материальный ущерб, так же, как и не материальный ущерб, причиненный лишением личной свободы.      

2. Осуществление судебных функций, толкование правовых норм и оценка фактов и доказательств не может привести к ответственности. 

3. В основе серьезного дисциплинарного проступка лежат:

a) серьезное нарушения закона в результате непростительной небрежности;

b) утверждение, вследствие непростительной небрежности, факт существования которого бесспорно опровергается материалами дела;

c) отказ в правосудии, вследствие непростительной небрежности, факт существования которого бесспорно подтверждается материалами дела; 

d)  применение, кроме случаев, предусмотренных законом, или без мотивации, мер, касающихся личной свободы.»  

30. В соответствии со статьей 3 § 1 закона № 117 от 1988 года отказ в правосудии это:

«отказ, бездействие или задержка судьи в предоставлении актов, входящих в его компетенцию, в случае если, после истечения срока, установленного законом для завершения акта о котором идет речь, сторона подала заявление о получении такого акта и, если, без уважительной причины, в течение тридцати дней с даты регистрации упомянутого заявления не были предприняты никакие меры.»   

31. Последующие статьи упомянутого закона предусматривали условия и обязательства по иску о возмещении ущерба в соответствии со статьями 2 и 3 этого закона, а также действия, которые могли быть предприняты, a posteriori, в отношении судьи, виновного в умысле, в серьезном проступке при исполнении своих обязанностей или в отказе в правосудии. В частности, в соответствии со статьей 4 § 2 закона, иск против Государства должен подаваться в течение двух лет с даты, когда оспариваемое решение стало окончательным, в противном случае он будет признан неприемлемым.  

32. Законом № 18 от 27 февраля 2015 года, вступившим в силу 19 марта 2015 года, были внесены изменения в закон № 117 от 1988 года.  Среди прочего, эти изменения принимали во внимание принципы, изложенные СЕС в решенииTraghetti del Mediterraneo (см. параграфы 33-35ниже). В особенности, уточняется, что «серьезный проступок» считается совершенным, когда есть явное нарушение итальянского закона или права ЕС, а также то, что при оценке такого нарушения, главным образом, принимается во внимание несоблюдение обязательства относительно преюдициального вопроса в соответствии со статьей 267 § 3 Договора о функционировании ЕС и возможная несовместимость судебного решения национального суда с толкованием СЕС права Сообщества. В соответствии с положениями Закона № 18 от 2015 года также увеличился с двух до трех лет срок, предусмотренный в статье 4 § 2 Закона № 117 от 1988 года (см. параграф 31 выше).

B.  Устоявшаяся практика СЕС

33. В своем решении по делу Traghetti del Mediterraneo c. Italie (от 13 июня 2006 года, дело C-173/03), СЕС был призван вынести решение по вопросу, касающемуся «принципов и условий несения договорной ответственности Государств-членов ЕС за ущерб, причиненный лицам в следствие нарушения права Сообщества, когда такое нарушение инкриминируется национальным судам». СЕС напомнил, что в своем решении по делу Köbler c. Autriche (от 30 сентября 2003 года, дело C-224/01), он в очередной раз подтвердил, что принцип, в соответствии с которым Государство-член ЕС обязано возмещать ущерб, причиненный лицам, нарушением права Сообщества, действует в отношении любого нарушения права Сообщества и, что в данном случае ответственным является орган этого Государства, чье действие или бездействие привело к такому нарушению. Таким образом, в соответствии с СЕС, при определенных условиях, лица могут получить компенсацию за ущерб, который был причинен им в результате нарушения права Сообщества решением национального суда последней инстанции. СЕС признал, что ответственность Государства в данном секторе не являлась неограниченной и, что она возникала только в исключительном случае, когда национальное законодательство, о котором идет речь, «явно нарушало применимое право». СЕС добавил, что «явное нарушение» могло быть совершено при осуществлении национальным судьей толковательной деятельности, в частности в таких двух случаях:

– если судья придал норме материального или процессуального права Сообщества явно ошибочное значение, в особенности в свете соответствующей устоявшейся практики СЕС по этому вопросу;

– если его интерпретация национального законодательства привела на практике к нарушению применимого права Сообщества.

Для СЕС, такое явное нарушение определяется в свете нескольких критериев, таких как степень ясности и точности нарушенного правила, простительный или непростительный характер совершенной юридической ошибки или невыполнение соответствующей юрисдикцией своих обязательств относительно преюдициального обращения, и оно было тогда, когда решение, о котором идет речь, явно нарушало устоявшуюся практику СЕС.

34. Развивая принципы, изложенные в решении по делу Köbler, СЕС подтвердил противоречие праву Сообщества законодательства, которое исключает любые основания для возникновения ответственности Государства, если нарушение, инкриминируемое судебным органам этого Государства, связано с оценкой фактов и доказательств. Фактически, по мнению СЕС, в некоторых случаях, такая оценка может также привести к явному нарушению применимого права. Также, по мнению СЕС, если национальное законодательство может указывать критерии, которые должны быть выполнены для того, чтобы Государство могло понести ответственность, эти условия, тем не менее, не могли установить более строгие требования, чем те, что вытекали из ситуации, когда было явно нарушено применимое право. СЕС заявил, что лицо может иметь право на компенсацию тогда, когда было установлено, что явно нарушенная норма права Сообщества наделяла лицо определенными правами и, что существовала прямая причинная связь между обжалуемым нарушением и причиненным заявителю ущербом. СЕС также добавил, что право Сообщества противопоставлялось национальному законодательству, которое, в целом, как и итальянское, на момент событий, о которых идет речь в настоящем деле (см. параграфы 29-31 выше), ограничивало основания для возникновения государственной ответственности исключительно в случаях некоего умысла или серьезного проступка судьи, если такое ограничение приводило к исключению ответственности Государства-члена ЕС в других случаях, в которых было явно нарушено применимое право.

35. В свете вышеизложенных рассуждений, в решении по делу Traghetti del Mediterraneo СЕС сформулировал следующие принципы права:

«46. (…) Право Сообщества противопоставляется национальному законодательству, которое, в целом, исключает ответственность Государства-члена за ущерб, нанесенный лицу вследствие нарушения права Европейских Сообществ, инкриминируемого судебному органу, выносящему решения в последней инстанции, на том основании, что такое нарушение вытекает из интерпретации норм права и оценки фактов и доказательств этим судебным органом.»

«Право Сообщества также противопоставляется национальному законодательству, которое ограничивает основания для возникновения такой ответственности исключительно в случаях умысла или серьезного проступка судьи, если такое ограничение приводило к исключению ответственности Государства-члена ЕС в других случаях, в которых было явно нарушено применимое право, как в случае, о котором говорится в параграфах 53-56 решения по делу Köbler от 30 сентября 2003 года (C-224/01).»

ПРАВО

I.  ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ВОПРОС

36. В приложении к своим возражениям от 10 декабря 2014 года, приведенным в ответ, представитель заявителей предоставил два заявления, которыми ММ. Паскаль и Пьерсандро Треска (которые числятся под номерами 7 и 10 в списке заявителей, присоединившихся к настоящему делу) объявили об отказе от своей жалобы.

37. Суд принял во внимание их отказ. В связи с этим, Суд считает, что седьмой и десятый заявители более не намерены добиваться рассмотрения их жалобы в соответствии со статьей 37 § 1 a) Конвенции. Кроме того, Суд считает, что соблюдение прав человека, гарантированных Конвенцией и ее Протоколами не требует того, чтобы Суд продолжал рассмотрение заявления в отношении двух заявителей, о которых идет речь.

38. Из этого следует, что целесообразно исключить жалобу заявителей из списка подлежащих к рассмотрению дел в части, имеющей отношение к г-ну ММ. Паскалю Марра и г-ну Пьерсандро Треска.

II.  ЗАЯВЛЯЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 § 1 КОНВЕНЦИИ

39. Заявители утверждают, что разбирательство в суде г. Рима не было справедливым.

Они ссылаются на статью 6 § 1 Конвенции, которая, в соответствующей части, гласит:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях (…) имеет право на справедливое (…) разбирательство дела (…) судом (…).» 

40.  Правительство оспаривает это утверждение.

A. Приемлемость

1.  Возражение Правительства, основанное на неисчерпании внутренних средств правовой защиты

a)  Возражение Правительства

41. Правительство ссылается на неисчерапние внутренних средств правовой защиты. Правительство отмечает, что если кассационный суд неправильно применил теорию ясного положения и не выполнил своего обязательства передать вопрос на рассмотрение СЕС, то заявители могут подать иск о возмещении ущерба против Государства в гражданский суд, как предлагалось в (упомянутых) решениях Köbler и Traghetti del Mediterraneo.

42. Правительство считает, что иск о возмещении ущерба за нарушение обязательства подать запрос о вынесении предварительного решения, представляет собой отдельное средство правовой защиты, отличное от иска о возмещении ущерба за задержку в имплементации директивы. Однако заявители подали только последний иск и, следовательно, не исчерпали всех средств правовой защиты, которые, по мнению Правительства, были доступны для них в итальянской правой системе.

b)  Возражение заявителей

43. Заявители утверждают, что они подавали свои жалобы об ответственности Государства за задержку в имплементации директив Сообщества в три судебные инстанции (суд первой инстанции, апелляционный суд, кассационный суд) и, следовательно, должным образом воспользовались стандартными внутренними средствами правовой защиты. Заявители оспаривают аргументы Правительства тем, что оно не указало ни какому последующему типу судебного разбирательства они должны были следовать, ни какой национальный суд обладал юрисдикцией для рассмотрения этого вопроса. Они также добавляют, что граждане не имеют прямого доступа к СЕС. 

c)  Оценка Суда

44. Суд напоминает, что, в соответствии со статьей 35 § 1 Конвенции, он может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, целью этого правила является дать Договаривающимся государствам возможность предотвратить утверждаемые нарушения или уладить их последствия до того, как заявление про такие нарушения будет подано в Суд (см., среди прочих, решение по делу Mifsud c. France(реш.) [БП], № 57220/00, § 15, CEDH 2002-VIII).

45. Общие принципы относительно исчерпания внутренних средств правовой защиты приведены в решении по делуVučković et autres c. Serbie ([БП], №№ 17153/11 и другие, §§ 69-77, от 25 марта 2014 года). Суд напоминает, что статья 35 § 1 Конвенции предусматривает исчерпание доступных и адекватных средств, относящихся к инкриминируемым нарушениям. Средства правовой защиты являются эффективными, если в момент событий они доступны как теоретически, так и практически, то есть они позволяют заявителю подать обращение с жалобами, имевшими перспективы на успех (Akdivar et autres c. Turquie, от 16 сентября 1996 года, § 68, Recueil des arrêts et décisions 1996-IV, и Demopoulos et autres c. Turquie (реш.) [БП], №№ 46113/99, 3843/02, 13751/02, 13466/03, 10200/04, 14163/04, 19993/04 et 21819/04, § 70, CEDH 2010; см. также Saba c. Italie, № 36629/10, § 43, 1го июля 2014 года).

46. В данном случае, Суд отмечает, что, по мнению Правительства, которое ссылается на решения СЕС по делам Köbler иTraghetti del Mediterraneo, заявители могли подать против Государства иск о возмещении ущерба в суд по гражданским делам. Суд отмечает, что в упомянутых решениях, СЕС утверждал, что граждане имели право на компенсацию ущерба, причиненного явным нарушением применимого права Сообщества судом последней инстанции (см. параграф 33 выше). СЕС также считал несовместимым с правом Сообщества, национальное законодательство, которое, как и итальянское законодательство на момент событий, исключало ответственность Государства на том основании, что нарушение, о котором идет речь, являлось следствием толкования норм права или ограничивало ее в исключительных случаях некоего умысла или серьезного проступка. Плюс ко всему, по мнению СЕС, такое ограничение нарушало право Сообщества, если оно приводило к исключению ответственности Государства в других случаях, где было явно нарушено применимое право (см. параграфы 34 и 35 выше).

47. Суд приходит к выводу, что СЕС не утверждал, что итальянское законодательство, на тот момент, гарантировало, с достаточной определенностью, право на возмещение ущерба в случае «явного нарушения» судебным органом последней инстанции применимого права. В соответствии с законом № 117 от 1988 года, который вступил в силу на момент событий дела (см. параграфы 29 и 30 выше), лицо имело право на возмещение ущерба, только если заявляемое нарушение права Сообщества было причинено умыслом или серьезным проступком судьи или если оно было равносильно отказу в правосудии. В любом случае, в соответствии со статьей 2 § 2 закона № 117 от 1988 года, «толкование норм права (…) не [могло] послужить основанием для возникновения ответственности».

48. Учитывая изложенное, у Суда есть сомнения относительно перспектив на успех возможного иска заявителей о возмещении ущерба, основанного на явном нарушении кассационным судом права Сообщества. В частности, заявители могли полагаться на то, что отказ кассационного суда передать вопрос на рассмотрение СЕС вытекал из «толкования норм права» или не был обусловлен умыслом или серьезным проступком судьи. Кроме того, Правительство не привело в качестве примера ни одного дела, где такой иск, в подобных обстоятельствах, привел бы к положительному результату. 

49. Наконец, следует отметить, что изменения закона № 117 от 1988 года вступили в силу только 19 марта 2015 года (см. параграф 32 выше), то есть более чем через шесть лет после вынесения кассационным судом решения по делу заявителей. В этот день, срок, предусмотренный статьей 4 § 2 закона № 117 от 1988 года, для подачи иска о возмещении ущерба против Государства (см. параграфы 31 и 32 выше) истек. Кроме того, Правительство не упоминало о том, что заявители могли сослаться на новые положения закона № 18 от 2015 года.

50. Из этого следует, что возражения Правительства о неисчерпании внутренних средств правовой защиты должны быть отклонены.

2.  Другие основания неприемлемости

a)  Аргументы сторон

i. Заявители

51.  Прежде всего заявители утверждают, что кассационный суд неточно и противоречиво аргументировал отклонение их жалобы, основываясь, по их мнению, на ошибочном описании и плохом понимании их жалобы, поданной в суд г. Рима. 

52.  Кроме того, заявители напоминают, что в своей жалобе они упоминали решение (№ 7630 от 16 мая 2003 года), в котором третья секция кассационного суда приняла к рассмотрению идентичную жалобу, поданную другим врачом. Заявители считают, что, не упомянув это решение и не объяснив почему он не счел его уместным, кассационный суд отклонился от своей устоявшейся практики. Плюс ко всему, по мнению заявителей, кассационный суд Италии упомянул один из его прецедентов (решение № 3283 от 12 февраля 2008 года), которым подтверждались утверждения заявителей. Несмотря на это, кассационный суд решил отклонить их жалобу.

53.  Кроме того, заявители утверждают, что кассационный суд не аргументировал должным образом причины отказа в их жалобе и, что, кроме этого, данная судебная инстанция неоднократно выносила решения в пользу лиц, находящихся в идентичных ситуациях. Они ссылаются на решения № 7630 от 16 мая 2003 года, № 3283 от 2008 года, №№ 24088 и 24092 от 17 ноября 2011 года, № 24816 от 24 ноября 2011 года, № 4785 от 2012 года и № 7961 от 2012 года в которых, применяя устоявшуюся практику СЕС относительно этого вопроса, кассационный суд присудил компенсацию врачам, которые не могли обучаться на курсах специализации в связи с бездеятельностью Государства относительно имплементации в национальное законодательство директив Сообщества № 363 от 16 июня 1975 года и № 82 от 26 января 1976 года. Заявители также отмечают, что Генеральный прокурор в своих выводах для кассационного суда, в которых он говорил о необходимости гарантировать одинаковое применение права, просил принять к рассмотрению жалобу заявителей. Таким образом, был нарушен принцип правовой определенности. По мнению заявителей, отступ от устоявшейся судебной практики не был оправдан насущной общественной потребностью, так что отклонение их жалобы было непредсказуемым и произвольным.   

54.  Кроме того, заявители обвиняют кассационный суд в нарушении права Сообщества, аргументируя это утверждением суда о том, что директивы № 363 от 16 июня 1975 года и № 82 от 26 января 1976 года не подлежали немедленному применению Государствами-членами ЕС, в то время как СЕС пришел к противоположному выводу (см., в частности, упомянутые решения по делам Carbonari и Gozza).

55.  Кроме того, заявители утверждают, что суд г. Рима признал теоретическое существование их права на возмещение ущерба. Заявители считают, что государственные органы не обжаловали решение суда первой инстанции, что кассационный суд не должен был заново пересматривать это решение, которое, по мнению заявителей, уже вступило в законную силу.

56.  Наконец, заявители упрекают кассационный суд в том, что он проигнорировал их требование о подаче запроса о вынесении предварительного решения, чем, по их мнению, нарушил принципы справедливого разбирательства.  

ii. Правительство

57. Правительство считает, что поскольку заявители считали, что решение кассационного суда от 14 ноября 2008 года основывалось на ошибках в фактах и праве, им следовало подавать жалобу в четвертую инстанцию. В любом случае, Правительство убеждено, что в данном случае, таких ошибок не было. В действительности, отмечая, что заявители могли требовать возмещения ущерба, причиненного задержкой в имплементации директивы, Правительство считало, что кассационный суд правильно применил как национальное законодательство, так и право Сообщества. Однако, по мнению Правительства, кассационный суд отметил, что в данном случае, заявители не требовали компенсации за потерю реальных возможностей, а ограничились оспариванием отсутствия обратной силы законодательного декрета № 257 от 1991 года. Правительство также считает, что в данном случае не было никаких нарушений окончательного решения, так как все требования заявителей были отклонены решением суда первой инстанции (см. параграф 10выше).

58. Что касается решения кассационного суда не направлять данный вопрос на рассмотрение СЕС, по требованию заявителей, Правительство считает это маловажной и второстепенной жалобой. Кроме того, кассационный суд не обязан был обосновывать свой отказ по данному пункту.  

b)  Оценка Суда

59.  Прежде всего Суд напоминает, что, в соответствии со статьей 19 Конвенции, его обязанность заключается в обеспечении соблюдения Высокими Договаривающимися Сторонами обязательств, принятых на себя по настоящей Конвенции. В частности, в его функции не входит рассмотрение ошибок в фактах и праве, которые, возможно, совершил национальный суд, за исключением тех случаев, когда могли быть нарушены права и свободы, защищенные Конвенцией (см., среди прочих, García Ruiz c. Espagne [БП], № 30544/96, § 28, CEDH 1999-I, Khan c. RoyaumeUni, № 35394/97, § 34, CEDH 2000-V, и Rizos et Daskas c. Grèce, № 65545/01, § 26, от 27 мая 2004 года), именно национальные суды должны оценивать факты, а также истолковывать и применять национальное законодательство (Pacifico c. Italie (реш.), № 17995/08, § 62, от 20 ноября 2012 года, и Plesic c. Italie (реш.), № 16065/09, § 33, от 2 июля 2013 года).

60. В данном случае, Суд рассмотрел жалобы заявителей, оспаривающие достаточность и важность, в национальном праве и в праве Сообщества, аргументов, приведенных Кассационным судом для отклонения их жалобы (см. параграфы 51-55 выше), и не нашел никаких признаков нарушения принципов справедливого судебного разбирательства и правовой определенности, гарантированных статьей 6 § 1 Конвенции. В связи с этим Суд отмечает, в частности, что Кассационный суд Италии не просто отклонился от своей устоявшейся практики, а мотивировал оспариваемое отклонение иска, ссылаясь на характер жалобы, поданной заявителями (см. также замечания, изложенные в параграфах 79 и 80 ниже).

61. Соответственно эта часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии со статьей 35 §§ 3 a) и 4 Конвенции.

62. Однако, Суд признает, что жалоба, поданная на основании отсутствия аргументации кассационного суда относительно их требования о направлении запроса о вынесении предварительного решения, не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Отмечая также, что она не является неприемлемой по любым другим обстоятельствам, Суд объявляет ее приемлемой.

B.  Существо дела

1.  Аргументы сторон

a)  Заявители

63. Заявители обвиняют кассационный суд в том, что он проигнорировал их требование о направлении запроса о вынесении предварительного решения. В частности, СЕС заявил, обязательство достойно оплачивать период обучения врачей было безусловным и достаточно четким и, что придания обратной силы и полного выполнения директив, было бы достаточно для возмещения ущерба, причиненного задержкой в имплементации этих директив. Более того, Государство несло ответственность за это. Национальный суд обязан был следовать своей устоявшейся практике, имеющей характер erga omnes. По мнению заявителей, у кассационного суда было два пути: подтвердить толкование СЕС и принять их жалобу или направить вопрос СЕС для вынесения предварительного решения. Однако кассационный суд пошел по третьему пути, по мнению заявителей противоречащему Конвенции, и отклонил их жалобу, не подав запрос о вынесении предварительного решения и не обосновав свое решение по данному вопросу. Заявители ссылаются на принципы, изложенные Судом в решениях Vergauwen et autres c. Belgique ((реш.), № 4832/04, §§ 89-90, от 10 апреля 2012 года) и Dhahbi c. Italie (№ 17120/09, от 8 апреля 2014 года).

b)  Правительство

64. По мнению Правительства, в данном случае кассационный суд не обязан был обосновывать свой отказ направлять вопрос на рассмотрение СЕС. В действительности, требование заявителей, описанное в параграфе 23 выше, выходило за рамки сферы действия статьи 234 Договора об учреждении Европейского экономического сообщества (нынешняя статья 267 Договора о функционировании Европейского союза (ДФЕС)) и было неприемлемым по следующим причинам: a) целью запроса о предоставлении предварительного заключения не было установление ответственности Государства за задержку в имплементации директив (в данном случае Европейская Комиссия должна была бы инициировать разбирательство, в соответствии со статьей 258 ДФЕС); и b)  СЕС не обладал юрисдикцией принимать решение об уровне доказывания, требуемом национальным судом, даже когда этот суд, в данном случае кассационный суд, призван применять право Сообщества. В отношении последнего пункта, Правительство уточняет, что апелляционный суд отклонил жалобу заявителей не из-за отсутствия доказательств.

65. По мнению Правительства, толкование СЕС директив Сообщества № 363 от 16 июня 1975 года и № 82 от 26 января 1976 года не было спорным, а решение кассационного суда не было основано на различном толковании этих директив.

66. В любом случае, Правительство считает, что в данном случае для кассационного суда было достаточно сложно обосновать свой отказ, так как требование заявителей было второстепенным и не было подкреплено никаким соответствующим юридическим обоснованием. Таким образом, по мнению Правительства, кассационный суд мог истолковать данное требование, как такое, которое требует рассмотрения, только если этот вопрос не мог быть решен без предварительного решения СЕС, но в настоящем деле речь шла не о таком случае.

67. Правительство добавляет, что СЕС уже вынес решение о том, подлежали ли настоящие директивы немедленному применению (см. упомянутые решения Carbonari и Gozza). Кассационный суд принял во внимание это решение, отмечая, что несоблюдение этих директив, в соответствии с устоявшейся практикой СЕС, привело к возникновению у заявителей права на возмещение ущерба (см. параграф 25 выше).

68. Наконец, Правительство считает, что настоящее дело отличается от (упомянутого) дела Dhahbi, в котором Суд установил факт нарушения статьи 6 § 1 Конвенции по причине того, что кассационный суд не аргументировал свой отказ в направлении СЕС запроса о вынесении предварительного решения, о чем просил заявитель. Правительство отмечает, что в данном случае, в решении от 14 ноября 2008 года кассационный суд явно сослался на устоявшуюся практику СЕС, относительно толкования данных директив. Таким образом, Правительство считает, что было возможно понять причины, по которым кассационный суд решил, что не было необходимости направлять в СЕС запрос о вынесении предварительного решения.    

2.  Оценка Суда

69. Суд напоминает, что в решении Vergauwen et autres (§§ 89-90), он изложил следующие принципы (см. также упомянутое решение Dhahbi, § 31):

– статья 6 § 1 Конвенции возлагает на национальные суды обязательство мотивировать с точки зрения применимого законодательства решения, которыми они отказывают в постановке преюдициального вопроса;

– если разбирательство основывается на утверждении о нарушении статьи 6 § 1 Конвенции, задача Суда состоит в том, чтобы убедиться, что обжалуемое решение об отказе мотивировано надлежащим образом;

– если Суду надлежит провести строгую проверку, он не должен рассматривать ошибки, которые совершили национальные суды при толковании или применении соответствующего права;

– в связи с особыми условиями абзаца третьего статьи 234 Договора об учреждении Европейского экономического сообщества (нынешняя статья 267 ДФЕС), это означает, что национальные суды, решения которых не подлежат обжалованию в соответствии с национальным законодательством, которые вынесли решение об отказе в удовлетворении ходатайства об обращении в Суд Европейских сообществ в преюдициальном порядке по вопросу о толковании права Сообщества, поднятого перед ними, должны мотивировать свои отказы с точки зрения исключений, предусмотренных устоявшейся практикой СЕС. Следовательно, суды должны приводить доводы, на основании которых они сочли, что вопрос не является существенным, что рассматриваемое положение права Сообщества уже растолковывалось СЕС или, что надлежащее применение права Сообщества позволяет с очевидностью полагать, что не существует никакого разумного сомнения относительно его применения.

70. В данном случае, в той части жалобы, которая не была принята к рассмотрению, заявители просили кассационный суд направить СЕС запрос о вынесении предварительного решения по таким вопросам: а) может ли неспособность государства Италии применить директивы № 363 от 16 июня 1975 года и № 82 от 26 января 1976 года в установленный срок, рассматриваться как явное и серьезное нарушение права Сообщества, ведущее к обязательству Государства возместить ущерб, причиненный потерпевшим; b) могут ли условия, предусмотренные законодательным декретом № 257 от 1991 года, усложнить или сделать невозможным, получение такой компенсации (см. параграф 23 выше). Эти решения не могли быть обжалованы в судебном порядке на национальном уровне, Кассационный суд должен был мотивировать свой отказ с точки зрения исключений, предусмотренных устоявшейся практикой СЕС (Dhahbi, précité, § 32).

71. Суд изучил решение кассационного суда от 14 ноября 2008 года и не нашел в нем ни упоминания требования заявителей о направлении запроса о вынесении предварительного решения, ни причин, по которым суд решил, что поднятый вопрос не был столь важным, чтобы передавать его на рассмотрение СЕС (см. параграф 27 выше). Хотя действительно, в своей аргументации кассационный суд отметил, что задержка в имплементации директив привела, в соответствии с устоявшейся практикой СЕС, к возникновению права на возмещение лицам причиненного ущерба (см. параграф 25 выше). Однако Правительство утверждает, что по факту, это утверждение может рассматриваться, как неявная причина для отказа в первой части преюдициального вопроса, поднятого заявителями (см. параграф 67). Однако даже если предположить, что это так, данное утверждение не объясняет, почему вторая часть преюдициального вопроса – могут ли условия, предусмотренные законодательным декретом № 257 от 1991 года, усложнить или сделать невозможным, получение такой компенсации – была признана неприемлемой. 

72. Таким образом, аргументы кассационного суда не позволяют понять либо вторая часть преюдициального вопроса была сочтена несущественной, либо относящейся к достаточно ясному положению, либо же она просто была проигнорирована (см., mutatis mutandis, Dhahbi, précité, § 33; см., также упомянутое решение, a contrario, Vergauwen, § 91, в котором Суд установил, что Конституционный Суд Бельгии должным образом мотивировал свой отказ в направлении запроса о вынесении предварительного решения).

73.  Этого достаточно для того, чтобы прийти к выводу, что была нарушена статья 6 § 1 Конвенции.

III.  ДРУГИЕ ЗАЯВЛЯЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

74. Заявители утверждают, что суть их жалоб по статье 6 Конвенции также касается дискриминационного отношения и вмешательства в их право на уважение собственности.

Они ссылаются на статью 14 Конвенции, а также на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции. Положения этих статей гласят:

Статья 14

«Пользование правами и свободами, признанными в (…) Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам. »

Статья 1 Протокола № 1

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов.» 

A.  Аргументы сторон

1.  Заявители

75.  Заявители отмечают, что в своих аргументах кассационный суд упомянул прецедент (решение № 3283 от 12 февраля 2008 года), которым подтверждались их утверждения. Заявителей удивляет тот факт, что, несмотря на это, кассационный суд все равно отклонил их жалобу, нарушив таким образом, по их мнению, статью 14 Конвенции в сочетании со статьей 6 § 1.

76.  Кроме того, ссылаясь на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, заявители утверждали, что они не могли воспользоваться экономическими выгодами, установленными этими директивами, которыми пользовались другие врачи. Заявители отмечали, что в настоящее время, на рассмотрении Парламента находится проект закона (№ 679 от 2013 года), предлагающий выплатить врачам, проходящим обучение на курсах специализации в период с 1983 по 1991 года, сумму в 13 000 евро за каждый год обучения. Заявители утверждают, что возможное принятие этого проекта не исправит их ситуации, так как их исковые требования были отклонены решением, вступившим в законную силу.   

2.  Правительство

77. Правительство считает, что заявители не являются жертвами дискриминации и вмешательства в их право на уважение собственности. Правительство отмечает, что даже если бы кассационный суд аргументировал свой отказ направлять данный вопрос на рассмотрение СЕС, то это не изменило бы сути решения. Правительство пришло к выводу, что жалоба заявителей в части о предполагаемых нарушениях статьи 14 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 должна быть отклонена, как несовместимая ratione personae с положениями Конвенции.

78. Далее Правительство отмечает, что в правовой системе Италии, кассационная жалоба может касаться только вопросов права. Правительство утверждает, что в настоящем случае, Кассационный суд Италии не был призван для того чтобы установить имели ли заявители право на возмещение ущерба, а лишь для того, чтобы решить была ли их жалоба на решение апелляционного суда обоснованной или нет. Таким образом, перед кассационном судом не стояло задачи по избеганию любой дискриминации de facto. Правительство добавляет, что даже если итальянская правовая система не является частью системы общего права, основанной на принципе stare decisis (обязывающая силы прецедентов), в настоящем деле кассационный суд не отступал от своей устоявшейся практики и отклонил жалобу, основываясь на юридической квалификации требования, направленного заявителями в апелляционный суд.  

B. Оценка Суда

79. Суд отмечает, что по сути жалобы заявителей касаются отклонения их требования о возмещении ущерба. Это требование было отклонено так как, применяя свое право оценивать факты и характеризировать их с точки зрения закона, итальянские судебные органы сочли, что заявители не просили о возмещении ущерба, причиненного потерей шанса воспользоваться привилегиями, предусмотренными директивами Сообщества № 363 от 16 июня 1975 года и № 82 от 26 января 1976 года. В частности, по мнению кассационного суда, заявители утверждали, что ущерб, причиненный оспариваемой задержкой, имел характер in re ipsa и, что законодательный декрет № 257 от 1991 года создавал дискриминацию между врачами, которые обучались на курсах специализации до его вступления в силу и теми, кто обучался на таких курсах уже после его вступления в силу (см. параграф 26выше).

80. Даже если предположить, что статья 14 Конвенции может быть применима в данном случае, Суд все равно не находит в толковании кассационного суда требования заявителей никаких признаков нарушения права на уважение их собственности. Кроме того, заявители не доказали, что с ними обращались иначе, чем с лицами, выдвинувшими аналогичное или идентичное требование.

81. Из этого следует, что эта часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии со статьей 35 §§ 3 a) и 4 Конвенции.

IV. ЗАЯВЛЯЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

82.  В соответствии со статьей 41 Конвенции,

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.» 

A. Компенсация вреда

83. Заявители отмечают, что они не получили ни «заработной платы», предусмотренной директивами Сообщества, ни баллов, на которые они рассчитывали в свете получения диплома о повышении квалификации. Заявители также добавляют, что они не могли использовать свой диплом о повышении квалификации за пределами Италии для осуществления своей медицинской деятельности в других Государствах-членах ЕС. В связи с этим, они отмечают, что законодательный декрет № 257 от 1991 года, об имплементации директив, не имел обратной силы и не предусматривал никакой компенсации за период с 1982 года по 1991 год. В качестве возмещения материального ущерба, заявители требовали 13 000 евро за каждый год обучения в период с 1982 года по 1991 год. Это сумма, предусмотренная проектом закона № 679 от 2013 года (см. параграф 76 выше), к которой они добавили установленные законом проценты и сумму, компенсирующую обесценивание валюты. 

84. Что касается неначисления им баллов и невозможности использовать свои дипломы за рубежом, заявители считают, что только введение закона ad hoc может возместить данный ущерб.

85. Кроме этого, заявители требовали выплатить каждому из них по 10 000 евро в качестве компенсации нематериального вреда.

86. Правительство утверждает, что часть жалобы относительно дискриминации и вмешательства в их право на уважение собственности является неприемлемой и, что, в связи с этим, им не может быть присуждена никакая компенсация. В любом случае, суммы, требуемые заявителями, являются чрезмерными и высчитаны на основе проекта закона, который еще не рассмотрен Парламентом. Что касается заявляемого нарушения статьи 6 § 1 Конвенции, то оно не привело бы ни к какому причинению ущерба. Таким образом, Правительство считает, что даже если бы кассационный суд аргументировал свой отказ направлять запрос о вынесении предварительного решения, то это никак не повлияло бы на суть решения по жалобе заявителей. Сам факт установления нарушения будет достаточной справедливой компенсацией.

87. Суд напоминает, что он установил нарушение Конвенции только в той части, которая касалась отсутствия обоснования отказа кассационного суда направлять вопрос на рассмотрение СЕС. Суд не находит причинной связи между установленным нарушением и заявляемой суммой материального ущерба, и отклоняет это требование. Однако Суд считает разумным присудить каждому из заявителей, кроме г-на ММ. Паскаля Марра и г-на Пьерсандро Треска, которые отказались своих жалоб (см. параграфы 36-38 выше), 3 000 евро в качестве компенсации нематериального вреда; общая сумма – 39 000 евро.

B.  Компенсация затрат и расходов

88. Заявители также требуют возмещения затрат и расходов, понесенных в ходе разбирательств в национальных судах и в Суде. Они заявляют, что в ходе рассмотрения дела в кассационном суде, судебные расходы составили 1 903, 20 евро, плюс сумма регистрационного взноса (168 евро). Более того, заявители просят Суд установить справедливые суммы, причитающиеся им по этому вопросу.

89. Правительство, в свою очередь, считает, что требование о возмещении расходов, понесенных в ходе разбирательства в кассационном суде, не имеет достаточных оснований и поэтому должно быть отклонено.

90. В соответствии с устоявшейся практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение затрат и расходов в той мере, в которой было доказано, что они действительно были понесены, и что они были необходимы и разумны по размеру. В данном случае, Суд отмечает, что заявители не инициировали разбирательства на национальном уровне для компенсации нарушения кассационным судом статьи 6 § 1 Конвенции. Таким образом, требование о возмещении затрат и расходов, понесенных в ходе разбирательств на национальном уровне, должно быть отклонено. Однако, принимая во внимание имеющиеся документы и устоявшуюся практику, Суд считает разумным присудить общую сумму в размере 5 000 евро в качестве компенсации расходов, понесенных в ходе рассмотрения им дела, и присуждает ее совместно всем заявителям. 

C.  Пеня

91.  Суд считает разумным, что пеня должна быть основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка с добавлением трехпроцентных пунктов.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ, СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.  Решает исключить жалобу из списка подлежащих рассмотрению дел в части, касающейся седьмого и десятого заявителей (ММ. Паскаль Марра и Пьерсандро Треска);

2.  Объявляет жалобу приемлемой в части, касающейся отказа Кассационного суда направить вопрос на рассмотрение СЕС, и неприемлемой относительно других требований; 

3.  Постановляет, что была нарушена статья 6 § 1 Конвенции в связи с отсутствием аргументации отказа кассационного суда направить вопрос на рассмотрение СЕС;

4.  Постановляет, что

a) Государство-ответчик должно выплатить заявителям в течение трех месяцев с даты, когда это решение станет окончательным в соответствии со статьей 44 § 2 Конвенции, следующие суммы::

i. 39 000 (тридцать девять тысяч) евро, с добавлением любых налогов, которые могут быть начислены на эту сумму, в качестве компенсации нематериального вреда,

ii. 5 000 (пять тысяч) евро, с добавлением любых налогов, которые могут быть начислены на эту сумму, в качестве компенсации затрат и расходов;

b) с момента истечения вышеупомянутых трех месяцев, на вышеуказанную сумму начисляется пеня, равная предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в этот период с добавлением трех процентных пунктов;

5.  Отклоняет остальные требования заявителей относительно справедливой сатисфакции.

Составлено на французском языке и объявлено в письменном виде 21 июля 2015 года, в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Француаза Елен-Пассос                                                                           Пааиви Хирвелаа

Секретарь                                                                                                    Председатель

В соответствии со статьей 45 § 2 Конвенции и правилом 74 § 2 Регламента Суда, к настоящему решению прилагается совпадающее мнение судьи Войтычека.

P.H.

F.E.P.

ПРИЛОЖЕНИЕ

  1. Джованни СКИПАНИ родился в 1955 году и проживает в г. Мелито-ди-Порта-Сальво
  2. Сальватор БЕЛЬМОНТЕ родился в 1955 году и проживает в г. Бельведере-Мариттимо
  3. Серафино КОНФОРТИ родился и 1957 году и проживает в г. Марано-Маркезато
  4. Франческо ЯКОНО родился в 1964 году и проживает в г. Болонья
  5. Джованни ЯКОНО родился в 1961 году и проживает в г. Козенца
  6. Доменико ИНТРОИНИ родился в 1953 году и проживает в г. Скалея
  7. Паскаль МАРРА роидлся в 1956 году и проживает в г. Ренде
  8. Франческо РОМАНО родился в 1952 году и проживает в г. Козенца
  9. Франческо СКАРИТИ родился в 1960 году и проживает в г. Четраро
  10. Пьерсанро ТРЕСКА родился в 1955 году и проживает в г. Ренде
  11. Аннунциата КОЛЕСАНТИ родилась в 1953 году и проживает в г. Скалея
  12. Ангела Мария ди АМАТО родилась в 1952 году и проживает в г. Козенца
  13. Анна ГАЛАНТУЧЧИ родилась в 1954 году и проживает в г. Ренде
  14. Ангела ДЖАРДИНЕЛЛИ родилась в 1962 году и проживает в г. Бельведере-Мариттимо
  15. Лорелла МАССЕНЗО родилась в 1959 году и проживает в г. Козенца

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ВОЙТЫЧЕКА

1. В настоящем деле я голосовал вместе с большинством за признание нарушения Конвенции, однако аргументы большинства меня не убедили.

2. Нельзя отрицать, что право на справедливое судебное разбирательство подразумевает обязательство ясно обосновывать вынесенные судебные решения. Суд разработал богатую практику относительно мотивации решений суда. В соответствии с этой устоявшейся практикой, гарантии статьи 6 § 1 включают в себя обязательство аргументировать решения суда (см., например, H. c. Belgique, § 53). Несмотря на то, что национальные суды обладают определенной свободой усмотрения при выборе аргументов и принятии доказательств, судебный орган обязан обосновывать свои действия, указывая мотивы своих решений (см., например, Suominen c. Finlande, § 36). Тем не менее, статья 6 не требует подробного ответа по каждому аргументу (см., например, Van de Hurk c. PaysBas, § 61, Garcia Ruiz c. Espagne[БП], § 26, Jahnke et Lenoble c. France (реш.) и Perez c. France, [БП] § 81). Кроме того, мера обязательства относительно аргументации может варьироваться в зависимости от характера решения и должна анализироваться в свете обстоятельств дела (см., например, Ruiz Torija c. Espagne, § 29, и Hiro Balani c. Espagne, § 27).

Кроме того, в соответствии с устоявшейся практикой Суда, вышестоящие суды обладают еще большей свободой усмотрения. Суд признает, что некоторые типы жалоб могут быть отклонены без какой либо аргументацииa (см., например, Sawoniuk c. RoyaumeUni, Webb c. RoyaumeUni, или Lutz John c. Allemagne). Суд сам разработал устоявшуюся практику, в соответствии с которой, он не обосновывает решения о неприемлемости, вынесенные одним судьей.

Важно также отметить, что устоявшаяся практика Суда предоставляет особо широкую свободу усмотрения в отношении аргументации судебных решений по уголовным делам. Также, в некоторых решениях, Суд приходил к выводу, что статья 6 не требует, чтобы присяжные обосновывали свое решение (см., например, решение Saric c. Danemark). Суд считает, что «перед судом присяжных, с участием присяжных заседателей, должны учитываться особенности процедур, в которых, в большинстве случаев, присяжные не обязаны или не могут объяснять причины своих убеждений (см. параграфы 85-89 выше). Кроме этого, в этом случае, статья 6 требует установить мог ли обвиняемый пользоваться достаточными гарантиями во избежание любого риска произвола и позволяющими ему понять причины его обвинения (см. параграфы 90 выше)» (Taxquet c. Belgique, § 92). Плюс ко всему, в решении Judge c. RoyaumeUni, Суд постановил, что различных гарантий, предоставляемых обвиняемому по шотландским законам было достаточно, чтобы прийти к выводу, что вердикт присяжных не был мотивирован.

3. По моему мнению, основным параметром, который следует принимать во внимание при применении обязательства аргументировать судебные решения, является серьезность вмешательства в сферу прав человека. Конечно же во внимание принимаются и другие факторы, такие как второстепенный или главный характер решенного вопроса или вопроса, который должен быть решен в срочном порядке. Тем не менее, качество аргументации должно изменяться в зависимости от серьезности вмешательства в сферу прав человека. Чем больше это вмешательство, тем подробнее и аргументирование должно быть обоснование судебного решения. Тем не менее, я отмечу, что объем свободы действий, предоставленный Судом Государствам относительно мотивации судебных решений не всегда соразмерен с серьезностью вмешательства в область прав человека, особенно если это вмешательство уголовного характера. В этом контексте, можно на законных основаниях задавать вопрос о согласованности и убедительности устоявшейся практики Суда. Следовательно, этот подход должен быть переосмыслен и пересмотрен.

4. Следует отметить, что обязательство аргументировать судебные решения может исходить и из других положений Конвенции.  В соответствии с устоявшейся практикой Суда, вмешательство национальных властей в свободы, защищенные Конвенцией, должно быть обосновано соответствующими и достаточными причинами (см., например,Morice c. France, § 144). Если такое вмешательство совершено решением суда, то судья, вынесший это решение, должен обосновать его соответствующими и достаточными причинами.

5. Практика Суда относительно отказа задавать преюдициальный вопрос Суду Европейских Сообществ развивалась в течение долго времени. Первоначально Суд принял критерий, уделяющий внимание вопросу о произвольности, отмечая, что такой отказ не должен быть произвольным. Таким образом, в решении Coëme, Суд установил, что «в соответствии с механизмом действия [преюдициального вопроса] судья должен установить может ли или должен ли он задавать преюдициальный вопрос, при этом убеждаясь в том, что этот вопрос должен быть разрешён, прежде чем он вынесет решение по рассматриваемому делу». Суд также добавил: «Тем не менее, не исключено, что в определенных обстоятельствах, отказ национального суда, выносящего решения в последней инстанции, может нарушить принцип процессуальной справедливости, изложенный в статье 6 § 1 Конвенции, в частности, когда такой отказ произволен (Dotta c. Italie (реш.), № 38399/97, от 7 сентября 1999 года, неопубликованное; Predil Anstalt S.A. c. Italie (реш.), № 31993/96, от 8 июня 1999 года, неопубликованное).»

Во второй раз, Суд установил, что статья 6 Конвенции возлагает на национальные суды, решениям которых в соответствии с национальным законодательством не противопоставлено судебное средство правовой защиты, обязанность приведения мотивов, в любых решениях об отказе в направлении вопроса на рассмотрение Суда Европейских Сообществ (Ullens c. Belgique). Далее Суд пояснил, что отказ является произвольным если «отказ имеет место, в то время как применимые нормы не предусматривают исключения из принципа направления в преюдициальном порядке или его изменения, если отказ основан на отличных от предусмотренных этими нормами положениях или, если отказ не мотивирован должным образом с точки зрения этих норм» (ibidem, § 59 in fine), добавляя, что: «статья 6 § 1 в этом контексте возлагает на национальные суды обязательство мотивировать с точки зрения применимого законодательства решения, которыми они отказывают в постановке преюдициального вопроса, тем более когда применимое законодательство допускает такой отказ только в качестве исключения» (ibidem, § 60). В последствии эта практика была подтверждена и другими решениями.

Как результат, аргументация сторон, основанная на праве Европейского Союза и акцентирующая внимание на обязательстве в постановке преюдициального вопроса, требует от национального суда более тщательного ответа. В контексте общей практики Суда относительно мотивации судебных решений, вопросы и аргументация, основанные на праве Европейского Союза, пользуются более привилегированным режимом, чем другие вопросы и аргументы сторон, например, относительно уголовной ответственности. Однако этот привилегированный режим не кажется мне достаточно обоснованным со стороны Конвенции. Я не уверен, что отказ направлять вопрос на рассмотрение Суда Европейских Сообществ автоматически представляет собой нарушение статьи 6 Конвенции, даже если этот отказ исходит от национального суда, решениям которого, в соответствии с национальным законодательством, не противопоставлено судебное средство правовой защиты.

6. Суд принял более осторожный и убедительный подход относительно вопросов о конституционности законов, задаваемых национальным судом Конституционному Суду и в деле Pronina c. Ukraine, постановил следующее (§ 24) :

 «В правовой системе Украины, где физическое лицо не имеет права индивидуального обращения в Конституционный Суд Украины, национальные суды должны исследовать вопрос соответствия нормативных актов Конституции и, если существует сомнение, обращаться с ходатайством об открытии конституционного производства (см. пункты 14 и 15 выше). Однако, с точки зрения соответствующего законодательства, эту систему нельзя толковать, как требующую от обычных судов подробно рассматривать вопрос о конституционности, который задает сторона гражданского производства, или, как обязывающую суды передавать каждый такой вопрос в Конституционный Суд. Очевидно, суды общей юрисдикции пользуются определенной дискрецией относительно рассмотрения вопросов конституционности, которые возникают в рамках гражданского производства. Таким образом, вопрос, достаточно ли суд обосновал свое решение по этому вопросу, может быть разрешен только в свете обстоятельств дела, о чем упоминалось выше.»

7. В обстоятельствах данного дела, я могу отметить, что обоснование решения, вынесенного Кассационным Судом, не соответствует в полной мере общим требованиям о надлежащей обоснованности судебных решений, вытекающим из статьи 6 Конвенции. Тем не менее, предположение от том, что отсутствие аргументации отказа в постановке преюдициального вопроса привело к нарушению статьи 6 Конвенции, мне кажется проблематичным. Лично я предпочел бы более детализированный подход в этой сфере. 

С 1го декабря 2009 года, Суд Европейского Союза.