Орловский (Orlovskiy) против Украины

Дело касается утверждений заявителя о том, что его содержание с 28 июля по 1 августа 2006 года и содержания под стражей с 19 февраля по 18 марта 2009 года не имело никаких правовых оснований, продолжительность содержания под стражей была неразумной, не было эффективного механизма обжалования законности содержания под стражей и во время содержания под стражей ему не позволяли видеться или переписываться со своей семьей.

Заявитель, 1968 года рождения, по состоянию на последнюю дату предоставления им письменных объяснений находился под стражей в г. Одесса. В неопределенную дату в 2006 году K., предоставляя признательные показания во время допроса сотрудниками милиции, отметил, что в 2002 году заявитель участвовал в совершении убийства члена банды З. 28 июля 2006 года сотрудники милиции остановили заявителя на дороге и задержали его, а также изъяли его автомобиль. По утверждениям заявителя, ему не были четко разъяснены основания его задержания. С 28 июля по 1 августа 2006 года его переводили в разные отделения милиции и допрашивали. 30 июля 2006 года в автомобиле, который был изъят у заявителя при его задержании, сотрудники милиции обнаружили взрывчатое вещество. 1 августа 2006 года в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело по подозрению в незаконном хранении взрывчатых веществ и в совершении убийства З., а также составлен протокол задержания, который заявитель подписал.

9 августа 2007 года заявителю были предъявлены обвинения в причастности к нескольким другим преступлениям, которые были совершены в составе банды, включая убийства, похищения людей и пытки. 18 декабря 2007 года заявителю был предъявлен окончательный обвинительный приговор. Дополнительно к предыдущим обвинениям заявителю было предъявлено обвинение в участии в вооруженной банде (бандитизм). С 19 февраля по 18 марта 2009 года заявитель находился под стражей. По утверждениям правительства, апелляционным судом Одесской области было проведено 151 судебное заседание по делу заявителя, ряд из которых были отложены, в частности из-за неявки в суд одного из подсудимых, который находился на свободе. 18 октября 2011 года апелляционный суд Одесской области признал заявителя виновным в совершении убийства, похищении человека и бандитизме и назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на четырнадцать лет с конфискацией принадлежащего ему имущества.

Суд отмечает, что правительство не привело никаких новых аргументов, которые могли бы убедить его отступить от своих предыдущих выводов по этому делу. Учитывая вышесказанное, Суд пришел к выводу, что содержание заявителя под стражей с 19 февраля по 18 марта 2009 года было незаконным. Следовательно, была нарушена статья 5 § 1 Конвенции.

Также Суд помнит о тяжести предъявленных заявителю обвинений и трудности, с которыми государственные органы власти, очевидно, столкнулись при расследовании его дела, в частности предъявление обвинений многим обвиняемым, которые, как утверждалось, были причастны к организованной преступной деятельности. Однако, оценивая решение государственного суда в соответствии с принципами, установленными его практикой, Суд не видит оснований отходить от своей прежней позиции. В соответствующих решениях государственного суда органы власти не доказали того, что, кроме общей сложности дела, существовали особые обстоятельства, связанные с конкретным положением заявителя, которые оправдали содержания под стражей в течение такого значительного срока (Ereren v. Germany № 67522/09). Вышеупомянутых соображений достаточно, чтобы Суд пришел к выводу, что была нарушена статья 5 § 3 Конвенции.

Суд отмечает, что национальный суд не вынес мотивированное решение, которое бы обосновывало продление срока содержания заявителя под стражей, после окончания досудебного следствия, в котором была бы дана оценка утверждений заявителя о безосновательности продолжающегося содержания под стражей. Суд уже признавал эту практику, которая повторяется в подобных решениях государственных судов Украины, как такую, которая не соответствует требованиям статьи 5 § 4 Конвенции (см. Molodorych v. Ukraine № 2161/02; Tsygoniy v. Ukraine № 19213/04). Суд считает, что такие же выводы являются применимыми и в этом деле. Соответственно, была нарушена статья 5 § 4 Конвенции.