Нарушает ли недобросовестное расследование властями жалоб об отсутствии медицинской помощи в местах несвободы статью 3 Конвенции?

144681437022 октября 2015 года Европейский суд по правам человека вынес решение по делу “Лунев против Украины” (Lunev v. Ukraine), № 4725/13, признав нарушение статьи 3 (материальный и процессуальный аспекты) Конвенции и присудил 10 000 евро в счет возмещения нематериального вреда. Представитель заявителя в Суде – адвокат Я.В. Заикина при поддержке Харьковской правозащитной группы.

Текст решения (англ.)
Перевод решения (рус.)

Факты

Заявитель родился в 1977 году. По последним имеющимся данным, в июне 2013 года заявитель был помещен, по решению суда, под домашний арест в городе Брянка, Украина. Заявитель не сообщил Суду о своем нынешнем местонахождении. В январе 2012 года заявитель был арестован по подозрению в торговле наркотиками. 30 января 2012 года заявитель был помещен в Старобельский следственный изолятор (далее – «СИЗО»). По прибытии в СИЗО заявитель был осмотрен терапевтом, психиатром, стоматологом, фтизиатром и дерматологом. По данным Правительства, у заявителя был диагностирован вирус иммунодефицита человека (ВИЧ), клиническая стадия 3, хронический бронхит, токсическая энцефалопатия и невропатия, вызванные длительным приемом наркотиков, а также остаточные изменения после туберкулеза. В то время вес заявителя составлял 55 кг при росте 1,78 метра. По данным Правительства, 1 февраля 2012 года заявителю было предложено провести подсчет клеток CD4+, но он отказался. Материалы дела содержат письменную справку от 7 февраля 2012 года, которая подтверждает, что заявитель отказался от «анализа крови». Справка подписана сотрудником медицинской части СИЗО. По данным Правительства, 30 января 2012 года и 8 января 2013 года заявитель, находящийся в СИЗО, не обращался за медицинской помощью. Тем не менее, из медицинской карты заявителя следует, что в сентябре 2012 года он был осмотрен врачом-фтизиатром и прошел рентгенографическое обследование. Согласно медицинским записям, представленным Правительством, в ноябре 2012 года, во время непродолжительного пребывания в другом изоляторе временного содержания, заявитель болел бронхитом и жаловался на боли в почках. 8 января 2013 года, после жалоб заявителя на кашель и лихорадку, ему был поставлен диагноз хронический бронхит и назначено лечение. 9 января 2013 года заявитель был найден в своей камере без сознания. В тот же день глава СИЗО попросил Брянкинский местный суд ускорить разбирательство по делу заявителя или освободить его под подписку о невыезде, поскольку заявитель нуждался в срочной медицинской помощи в специализированном стационаре. 10 января 2013 года вышеупомянутый суд решил, что заявитель должен оставаться в предварительном заключении, но должен быть переведен в специализированный тюремный стационар или в гражданскую больницу. Согласно медицинской справке, с 9 по 11 января 2013 года заявитель находился в больнице. Ему был поставлен диагноз острый серозный менингоэнцефалит. Было отмечено, что заявитель находится «в сопорозном состоянии». 11 января 2013 года заявитель был возвращен в СИЗО, где он находился в медицинской части до 15 февраля 2013 года. В течение этого периода заявителя как минимум один раз отправляли в Алчевский изолятор временного содержания (Алчевский ИВС). 17 января 2013 года заявитель попросил, в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, предложить Правительству-ответчику поместить его в больницу. Было отмечено, что заявитель нуждается в дополнительном обследовании, в частности, у психиатра, для назначения ему антиретровирусной терапии (АРТ), определения стадии его туберкулеза для назначения соответствующего лечения, а также для предоставления ему надлежащей медицинской помощи в связи с эпилепсией, которой якобы страдал заявитель. По утверждению адвоката заявителя, г-жи Семенюк, в конце января 2013 года ей позвонил неизвестный мужчина, который представился сотрудником прокуратуры. Этот мужчина хотел узнать, действительно ли г-жа Семенюк представляет заявителя, и подал ли заявитель жалобу в Европейский Суд по правам человека. Г-жа Семенюк ответила положительно на оба вопроса. 4 февраля 2013 года Брянкинское территориальное медицинское объединение сообщило адвокату заявителя, что с 11 октября 2010 года заявитель проходил регулярные медицинские осмотры в организации «Доверие», работающей на базе Центральной городской поликлиники Брянки. У него были диагностированы ВИЧ (клиническая стадия 2), хронический бронхит и токсическая энцефалопатия. 27 октября 2010 года количество клеток CD4+ у заявителя было 374 (18,7%). Заявитель отказался от лечения, несмотря на ухудшение его состояния. В 2011 году у него был диагностирован ВИЧ (клиническая стадия 3). Заявитель не получал АРТ, так как он отказался пройти соответствующее обследование. 8 февраля 2013 года эта же информация была представлена в СИЗО. Правительство утверждало, что с 11 января по 15 февраля 2013 года заявитель проходил лечение по поводу острого серозного менингоэнцефалита. Кроме того, 5 февраля 2013 года он прошел рентгенографию и был осмотрен фтизиатром. По итогам этих обследований, у заявителя были диагностированы остаточные изменения в правом легком после туберкулеза, от которого он уже выздоровел. В лечении туберкулеза не было никакой необходимости. 6 февраля 2013 года заявитель был осмотрен невропатологом. Ему был поставлен диагноз ВИЧ (клиническая стадия 3) и токсическая энцефалопатия. 19 февраля 2013 года Брянкинский местный суд приговорил заявителя к шести с половиной годам лишения свободы за торговлю наркотиками. 26 февраля 2013 года был проведен подсчет клеток CD4+ у заявителя с результатом 119 клеток (13,1%). В письме от 7 марта 2013 года Правительство сообщило Суду, что в госпитализации заявителя нет необходимости. 12 марта 2013 года заявитель был осмотрен врачом-инфекционистом, и у него был диагностирован ВИЧ (клинический этап 3), хронический бронхит, остаточные изменения после туберкулеза и токсическая энцефалопатия. Заявителю была рекомендована АРТ. 14 марта 2013 года Луганский областной департамент по вопросам исполнения наказаний разрешил перевести заявителя в больницу при Луганском следственном изоляторе № 17. Заявитель находился в этой больнице с 20 по 25 марта 2013 года. Помимо упомянутых выше диагнозов, у заявителя была выявлена потеря более 10% веса и хронический гепатит С. Заявитель прошел полный анализ крови, биохимический анализ крови, анализы мокроты и мочи, рентгенографическое обследование и УЗИ. Заявителю были прописаны лекарства. Кроме того, ему было рекомендовано пройти подсчет CD4+ клеток перед выпиской. 22 марта 2013 года Суд отказался удовлетворить ходатайство заявителя в соответствии с правилом 39 Регламента Суда. Заявитель также находился в больнице при Луганском СИЗО с 29 марта по 5 апреля и с 12 апреля по 12 мая 2013 года. 3 апреля 2013 года был проведен подсчет клеток CD4+ с результатом 13,5%, или 519 клеток. 16 апреля 2013 года заявителю была назначена АРТ. 24 мая 2013 года Луганский областной апелляционный суд отменил решение от 19 февраля 2013 года по уголовному делу в отношении заявителя и направил дело на новое судебное рассмотрение. В неуказанный день адвокат заявителя обратилась в местный суд с ходатайством об освобождении заявителя, заявив, что с 20 января 2012 года по 9 января 2013 года заявитель не получал никакой медицинской помощи. После 9 января 2013 года заявитель находился в больнице в течение некоторого времени, но в настоящее время он не получает стационарного лечения. 19 июня 2013 года Брянкинский городской суд освободил заявителя и поместил его под домашний арест. Суд отметил, что в материалах дела содержится достаточно доказательств для того чтобы удовлетворить запрос адвоката заявителя. Кроме того, суд отметил, что заявитель нуждается в лечении, которое он не может получить в заключении.

Оценка Суда

Ненадлежащая медицинская помощь

Суд неоднократно отмечал, что государство должно гарантировать, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, совместимых с уважением к человеческому достоинству, и чтобы, с учетом практических требований лишения свободы, его здоровье и благополучие были надлежащим образом защищены (см. Kudła v. Poland [GC], no. 30210/96, §§ 92-94, ECHR 2000 XI). Отсутствие надлежащей медицинской помощи может, таким образом, составить обращение, противоречащее статье 3 Конвенции (см., в частности, Hummatov v. Azerbaijan, nos. 9852/03 and 13413/04, 29 November 2007; Ukhan v. Ukraine, no. 30628/02, 18 December 2008; и Petukhov v. Ukraine, no. 43374/02, 21 October 2010). Другие соответствующие принципы, определенные в прецедентном праве Суда в отношении статьи 3 Конвенции в связи с медицинской помощью в заключении приведены в деле Sergey Antonov v. Ukraine (упомянутом выше, §§ 70-75).
Суд отмечает, что в настоящем деле у заявителя был диагностирован ряд серьезных заболеваний на момент помещения в СИЗО. В частности, заявителю был поставлен диагноз ВИЧ (клиническая стадия 3), хронический бронхит, токсическая энцефалопатия и невропатия, вызванные длительным приемом наркотиков, и остаточные изменения после туберкулеза.
Суд далее отмечает, что, несмотря на то, что у заявителя были диагностированы тяжелые заболевания и ВИЧ, почти в течение года он не получал никакого лечения.
Суд отмечает, что в материалах дела имеется запись от 7 февраля 2012 года о том, что заявитель отказался от «анализа крови». Нет никаких доказательств того, что этот анализ крови на самом деле касался уровня клеток CD4+. Суд не может принять аргумент Правительства, что заявитель, находясь в заключении, сам сделал свое лечение невозможным, отказавшись от соответствующего анализа. Суд далее отмечает, что, когда заявитель прошел анализ на уровень клеток CD4+ в апреле 2013 года, АРТ была назначена ему в течение недели. Таким образом, даже если заявитель первоначально отказался от анализа, Правительство никак не объяснило, почему этот анализ не проводился в течение более года, при том, что заявитель был признан ВИЧ-позитивным, и учитывая важность подсчета клеток для назначения лечения.
Заявитель также страдал рядом других заболеваний, некоторые из которых были ВИЧ-оппортунистическими инфекциями. В связи с этими заболеваниями заявитель также не получал никакого лечения, пока его состояние не стало критическим, и пока он не подал жалобу в этом отношении в Суд.
Суд отмечает, что вопросы неоказания надлежащей медицинской лицам с ВИЧ в украинских местах лишения свободы уже рассматривались Судом в ряде дел (см. Kats and Others v. Ukraine, no. 29971/04, 18 December 2008, и Salakhov and Islyamova v. Ukraine, no. 28005/08, 14 March 2013). Общая ситуация, касающаяся лечения лиц с ВИЧ в таких учреждениях, также была рассмотрена в деле Sergey Antonov v. Ukraine (no. 40512/13, 22 October 2015).

Неэффективное расследование

Суд напоминает, что если лицо подает обоснованную жалобу, что оно подверглось жестокому обращению со стороны государственных органов в нарушение статьи 3, это положение, в сочетании с общим обязательством государства в соответствии со статьей 1 Конвенции, косвенно требует проведения эффективного официального расследования. Такое расследование должно быть способным привести к установлению и наказанию виновных. В противном случае, общий правовой запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания будет, несмотря на его фундаментальную важность, неэффективным на практике, и в некоторых случаях агенты государства смогут злоупотреблять правами тех, кто находится под их контролем, практически безнаказанно (см. Assenov and Others v. Bulgaria, 28 October 1998, § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998 VIII, и Labita v. Italy [GC], no. 26772/95, § 131, ECHR 2000 IV).
Расследование спорных утверждений о жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти всегда должны предпринимать серьезные попытки узнать, что произошло, и не должны полагаться на поспешные или необоснованные выводы для того, чтобы закрыть расследование или в качестве основы для своих решений (см. Assenov and Others, упомянутое выше, §§ 103 и далее). Они должны принять все разумные меры, имеющиеся в их распоряжении, для получения доказательств, касающихся инцидента, включая, в частности, свидетельства очевидцев и вещественные доказательства (см., с соответствующими изменениями, Tanrıkulu v. Turkey [GC], no. 23763/94, §§ 104 и далее, ECHR 1999 IV, и Gül v. Turkey, no. 22676/93, § 89, 14 December 2000).
В настоящем деле заявитель жаловался, что сотрудники милиции избили и запугивали его, чтобы заставить его отказаться от подачи заявления в Суд и признаться в преступлении, в котором его обвиняли. На следующий день у заявителя была диагностирована возможная тупая травма живота. Суд считает, что в таких условиях необходимо было провести расследование жалоб заявителя.
Суд отмечает, что расследование жалоб заявителя было начато незамедлительно. Тем не менее, спустя месяц оно было прекращено за отсутствием доказательств преступления. Это и два последующих решения о прекращении расследования жалоб заявителя были отменены судом или прокуратурой в связи с недостаточно добросовестным расследованием. Стороны не проинформировали Суд об окончательном исходе дела.
Суд отмечает, что, помимо недостатков, отмеченных национальными властями, например, неосуществления определенных процессуальных действий, первичный медицинский осмотр, который позже послужил основой для многочисленных выводов, что у заявителя не было телесных повреждений, был поверхностным. Он явно был направлен на то, чтобы установить, имеются ли у заявителя какие-либо серьезные проблемы со здоровьем, требующие хирургического вмешательства, и может ли он содержаться под стражей, но не на то, чтобы выяснить, получил ли заявитель какие-либо телесные повреждения (см., с соответствующими изменениями, Kobets v. Ukraine, no. 16437/04, § 47, 14 February 2008).
 

Решение Суда

В свете вышеизложенного, Суд считает, что длительная неспособность обеспечить заявителю надлежащую медицинскую помощь в связи с его ВИЧ-статусом и другими заболеваниями в заключении равносильна бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в нарушение статьи 3 Конвенции.

Учитывая отсутствие окончательного решения, недостатки, выявленные национальными властями, а также отсутствие доказательств по причине того, что надлежащее медицинское обследование заявителя не было проведено, Суд приходит к выводу, что в настоящем деле имело место нарушение процессуального аспекта статьи 3 Конвенции.

Текст решения (англ.)
Перевод решения (рус.)